Интервью
Тишина как материал
Звукорежиссёр Марина Лёвкина о полевых записях, микрофонах в лесу и о том, почему пауза громче слова.
Марина приносит на встречу два микрофона и наушники, хотя записывать мы ничего не собирались. «Привычка», — говорит она и ставит сумку на пол так, чтобы ничего не задеть. Мы разговариваем в маленькой комнате с толстым ковром, и это, кажется, единственное место, где ей действительно удобно.
АТЛАС: Что для вас тишина?
Марина Лёвкина: Это не отсутствие звука. Абсолютной тишины в природе почти не бывает. Есть шум помещения, есть дыхание, есть кровь в ушах. Тишина — это когда ничего не нужно добавлять. Хорошая пауза держит внимание лучше любого аккорда.
Я записываю не звуки, а расстояние между ними.
Как вы выбираете место?
По карте и по слуху. Приезжаю, стою двадцать минут, ничего не включаю. Если через двадцать минут хочется остаться — остаюсь. Если начинаю придумывать, как это будет звучать в монтаже, — уезжаю. Место должно быть интересно само по себе, без моих идей.
Ветер в микрофоне
Самый честный враг полевой записи — ветер. Он не шумит, он режет. Поролон помогает плохо, «мохнатая» насадка лучше, но всё равно приходится искать укрытие: за домом, в овраге, за спиной. Иногда правильное место — это не поляна, а два метра за стеной сарая.
Что самое сложное в вашей работе?
Не мешать. Люди замечают камеру и микрофон и начинают играть роль. Я стараюсь приходить заранее, здороваться, объяснять, что будет, и потом просто сидеть. Через сорок минут человек забывает, что его слушают, и говорит совсем другое. Обычно это «другое» и оказывается главным.
Пауза в эфире
В аудиосериях АТЛАС много воздуха: между фразами остаётся по три-четыре секунды. Редакторы сначала просили сократить, потом перестали. Слушатели пишут, что именно в этих промежутках становится слышно место — скрип половиц, дождь по жести, собаку за окном.
«Звук — это тоже документ, — говорит Марина. — Через двадцать лет по нему можно будет понять, как жили. Не только что говорили, но и как молчали».